ГЛАВА 5



      В Арксатаре стояло лето, а здесь - поздняя осень, почти зима, в комнате
было холодно, я сдернула с кровати плед, встряхнула и завернулась в него. Все
было по-прежнему - и все по-другому; кто-то навел здесь порядок, но даже и
без этого все было не так - слишком давно меня здесь не было, пусть я даже и
представила себе это место, чтобы попасть сюда, но ощущение было другим, или
я была другой. Я несколько раз пересекла комнату из угла в угол, развела огонь
в камине; вскоре потеплело, я уселась на ковер, глядя в камин и долго не могла
оторвать взгляда от огня, мне хотелось к другому камину, туда, в Сториэн Глайд
и чтобы мне было лет десять, до того, как я начала искать неприятностей на
свою голову. Огонь сник, и я не стала подкладывать дров, а вышла в коридор,
свернула не направо, к папиной комнате, а налево, и двинулась в сторону
северной башни, дошла до нее, никого не встретив, правда, снизу доносились
приглушенные голоса, спустилась на первый этаж и быстро пересекла всю нижнюю
анфиладу, не глядя на картины и гобелены; бывший проем в стене сиял свежими
камнями - я не стала в свое время его завешивать, чтобы хоть что-то напоминало
те времена, когда мы впервые нашли этот замок, и теперь я вспомнила, как
поднимала воду сквозь пролом на своей цепи: тогда я поднялась потом наверх и
нашла папу Джона - да и теперь, поднимаясь по лестнице, я ожидала увидеть за
дверью светло-каштановую косу и потрепанный тельник, но там никого не было,
а на столе лежала записка:



                      "Кэти, я узнал кое-что  интересное
                       о маме и ушел за ней, надеюсь, что
                       вернемся мы вместе. Если не врет
                       Книга Сэмрен - а она со мной - жди
                       вестей на Рождество. Извини, торо-
                       плюсь. Люблю, целую, береги себя.
                                        Твой отец
                                 Джон Эрленсор Тренд"

     И вчерашнее число. Вот ведь - не останься я в Библиотеке, я бы его
застала. Но неужели он нашел способ вернуть маму?
     Подумаем трезво: я не была у мамы первой дочерью, а Джон - первым мужем.
Когда, давным-давно, погиб мамин возлюбленный Эшерен, она пожелала уйти вслед
за ним, так как эльфы не возрождаются в новом теле, как люди, и у нее было
немало шансов на встречу, сначала ей в этом отказали, а жить одна она не
могла; так и получилось, что мама Эла, Элариэль по прозвищу Элансейли, живет в
мире только летом, зимой же исчезает из  этой реальности, предположительно
проводя время в Предвечной тьме с Эшереном; когда я об этом узнала, мне как-то
не понравилось, что мама в таком раскладе живет с двумя любимыми по очереди,
но она объяснила, что там, с Той Стороны, они не живут, а просто находятся
рядом, чувствуя друг друга, но не взаимодействуя; это, конечно, устраивало ее
тогда, тысячи лет назад, но данных обетов назад не берут, хотя, полюбив Джона,
она не раз пожалела о своем выборе. Джон как-то раз сказал, что он готов
отправиться за ней на тот свет, если бы знал, куда. И надо же - узнал!

    Так и получается, что я проиграла по всем направлениям - Книги нет,
родителей тоже; я сразу почувствовала себя старой и больной, внутри у меня
что-то заныло, я повалилась на кровать и закинула ноги на книжную полку.
Человек или улэр в такой ситуации закурил бы, селанор поджег бы что-нибудь, а
эльфу вообще не полагается так расстраиваться, но я-то уже расстроилась, надо
было что-то предпринимать, но мне ничего не приходило в голову, потом пришло:
все ножи, кинжалы и метательные свайки, висевшие на папином ковре, я покидала
в дверь, все она вонзились и завибрировали - я ни разу не промахнулась, и мне
стало легче.

    Я развесила оружие по ковру и решила, что уже достаточно успокоилась,
чтобы  вернуться в Арксатар, что я вскоре и сделала. Я переоделась дома в
целое и чистое, подровняла челку и привела в порядок руки. и, когда я
оказалась и своей комнате в трактире, я уже вполне себя устраивала, не считая
того, что всюду опоздала; и первым, кого я увидела, был хозяин трактира,
который рылся в моих вещах. Проклятье! Я и не подумала, что у него несколько
ключей. "Замри!" - рявкнула я, и он замер - это заклинание мне не всегда
удавалось, но сейчас, в ярости, я могла свернуть горы; я собрала свои вещи и
вышла из комнаты, и я чувствовала, как сила моего Дерева перетекает сквозь
кольцо в меня. На пороге я бросила ему "отомри" и остальные необходимые слова,
он зашевелился и без  чувств рухнул на пол - должно быть, он был очень
удивлен. На лестнице стояла Динри с котенком, она посмотрела на меня круглыми
темными глазами и прошептала:

    - От тебя искры разлетаются... Ты что, его убила? - мне показалось, что
она это спросила с какой-то надеждой, впрочем, может быть, мне показалось.

    - Да нет, он просто упал в обморок. А я ухожу.

    - А я?

    - А ты найди кого-нибудь из взрослых и отведи туда, - я махнула большим
пальцем за спину и, пробежав мимо девочки,  выскочила на улицу. Я все еще была
переполнена яростной силой, и еще я знала, что являться в таком виде к кому бы
то ни было нельзя. Нет, мало того, что я везде опаздываю, так еще и всякие
смертные будут рыться в моих вещах! Я уселась на поребрик и пошевелила в
рюкзаке - кажется, все было на месте, да и вещей-то было немного - нож,
мандолина, немного еды. теплый свитер и несколько походных мелочей, там нечего
было взять; нож я вынула и прицепила к поясу, когда я по привычке вытащила его
из ножен, его края засветились красным - вот как я была зла; я завязала
ремешок рюкзака и вскочила - мне хотелось направить свою разрушительную силу в
хоть мало-мальски мирное русло, но мирного русла в Арксатаре не было, и я
перенеслась в свой Аригринсинор, к своему Дереву, прижалась к нему  лицом и
отдала ему все, что забрала у него в ярости. Я сразу устала и сползла в ямку
между корней исполинского вяза и, закрыв глаза, слушала,  как под корой течет
сок, и мне становилось все лучше и лучше. Ох, давно мне не приходилось так
нервничать.

    Мне стало холодно - все-таки осень, я надела свитер и медленно пошла к
старому месту, к Сториэн Глайд. Тогда я не заметила. что лес стал реже, чем
был еще несколько лет назад, я два часа брела по лесу, пока не вышла к реке
Клуид - промокшая и замерзшая, и уже маячила передо мной Бобовая гора, и под
ней полынь в мой рост, покрывающая место, где был наш дом; время было уже
позднее - еще не сумерки, но уже лиловый тихий воздух, и ветер, как в папиной
старинной песте, у ног горы, как зверь... ноги у меня были мокрые, и все же я
застряла на берегу Клуида, не решаясь перейти, минут на пятнадцать...я еще не
умела ходить по силовым линиям над землей, так я и перешла реку вброд, сняв
сапожки и сырые носки. Давно уже прошли времена легенды об Огне-на-Горе, и я
развела свой огонь на вершине, еле втащила туда три огромных бревна, просушила
одежду и заснула у Ночного Костра, так и не поев за весь день ни разу.
Почему-то мне не хотелось доставать себе еду из других мест, как давным-давно
в детстве. когда я еще ничего не умела. я оборвала последние бобовые стручки и
погрызла полусухих вялых бобов, а потом заснула, соорудив себе постель из
сухих бобовых плетей.